?

Log in

Михаил Юдовский
На окраине осеннего пространства
Ты отвергнешь, ни о чем не сожалея,
Надоевшее изрядно постоянство,
Ибо суть непостоянства веселее.
У обыденности шаткие основы.
И незыблемым до срока притворяясь,
Всё меняется, что, в общем-то, не ново,
С удивительным упорством повторяясь.
Не растрачивай себя на эти игры –
Каплей меда подсластив бочонок дегтя,
Времена свои отточенные иглы
С наслажденьем загоняют нам под ногти.
Не покроется доходами убыток,
Хоть мытьем берись за дело, хоть катаньем,
В этой камере изысканнейших пыток,
Называемой порою мирозданьем.
Ты попробуй, эту горечь не приемля,
Растянувшись небесами, отсыпаться
Или головокружительно на землю
С охмелевшим листопадом осыпаться,
Потому что, хоть подохни, но не спится
По соседству с записными палачами.
Остается, как ни странно, только спиться,
Чтоб не сделаться до срока сволочами.
Позабудь о предначертанном в начале –
Каждый год отныне будет високосен
В том пространстве, где, зверея от печали,
Заблудилась неприкаянная осень.
 
 
Михаил Юдовский
11 October 2011 @ 02:22 pm
Мое земное неземное,
Мое нездешнее, иное,
Необъяснимое уму,
Мое напрасное, хмельное,
И чужеродное всему.

С самим собой играя в прятки,
Я забывал о том, что кратки
Мгновенья, взятые внаем,
То приближая в лихорадке,
То отдаляя окоем.

Теченье ровное событий
Я расплетал на сотни нитей,
Глотая жадно, как дурман,
Святое бешенство наитий
И бесовской самообман.

Забыв себя, утратив меру,
Я нежно пестовал химеру.
Сгорая и рождаясь вновь,
Я исповедовал не веру,
Но исповедовал любовь.

Мне было радостно и лестно
Себя растратить безвозмездно.
Сегодня здесь, а завтра там,
Я шел и чувствовал, как бездна
За мной крадется по пятам.

Меня, не знающего тыла,
На слишком многое хватило.
Сияли мне издалека
Не то небесные светила,
Не то окошки кабака.

Я попадался на приманку,
Пускаясь с сердцем наизнанку
В угар, готовый размолоть
Души тончайшую огранку
И обезбашенную плоть.

И на распутьях и распятьях,
Поднаторев в таких занятьях,
У хмурой вечности в долгу,
Я засыпал в чужих объятьях
И просыпался на снегу.

Проклятье белое метала
В меня зима. Прочней металла
Оковывали сердце льды.
И вьюга тихо заметала
Мои невнятные следы.
 
 
Михаил Юдовский
Бессмыслица с зелеными глазами,
Пока мы пребывали в захолустьи,
Нас птицы окликали голосами,
Охрипшими от осени и грусти.
Не столько сердцу зябко, сколько зыбко,
Оно звенит бубенчиком паяца.
Любить тебя, конечно же, ошибка.
И я, конечно, счастлив ошибаться.
Мне радостно утратить равновесье.
С какой любовью привыкает к узам
Стремящийся подняться в поднебесье
Воздушный шарик со свинцовым грузом.
Лишенные божественных наитий,
Движения нелепы и неловки.
Свиваются невидимые нити
В упругие и прочные веревки.
Я в этом мире, верно, иностранец.
Я сам себе грожу кромешным адом,
В компании таких же рыжих пьяниц
На землю осыпаясь листопадом.
Не бойся – я себя не обнаружу.
Под сердце проникая невидимкой,
Я нежен, словно высохшая лужа,
Взлетевшая белеющею дымкой.
Я чувствую, что дымкой этой стану,
Я чувствую, что стану поднебесен,
Тебя окликнув с птицами – гортанно
От осени, от грусти и от песен
 
 
Михаил Юдовский
21 September 2011 @ 02:06 pm
Невыдуманный мир в оконной раме
Ветрами небеса разворошили.
Мы долго ворожили сентябрями,
Мы долго октябрями ворожили.

Попробуй, если сможешь, излечиться
От этого дождя и листопада.
Шатается осенняя волчица
По тропкам обнажившегося сада.

Роняя шаг отрывисто и гулко,
Она крадется, воздуха бесплотней,
То выгибая шею переулка,
То сумрачно оскалясь подворотней.

Разорванными в клочья небесами
Невнятный и тоскливый страх навеян.
Глядит волчица желтыми глазами
Вечерних ресторанов и кофеен.

Нам трудно отыскать единоверца
В сплетеньи извивающихся линий.
Волчица проникает в наше сердце
Клыками обесцвеченными ливней.

Помилуй и спаси неблагодарных –
Нам тесно без любви и без печали.
Хромые даты в списках календарных
Как раненные волки одичали.

И в серое содружество врастая,
Измучавшись бессмысленной борьбою,
Мы сами превратились в волчью стаю
И гонимся по следу за собою.
 
 
Михаил Юдовский
13 September 2011 @ 06:37 pm
До нитки осенью раздет
Вечерний город.
Вплетаясь в дождь, фонарный свет
Течет за ворот.
Горящих вывесок неон
Мелькает шало
И в сумрак, словно скорпион,
Вонзает жало.
Катясь куда-то в глубину,
На части режет
Ночную тьму и тишину
Трамвайный скрежет.
Дрожат сошедшие с ума
Кафе и лавки.
Сжимают улицы дома
В петле-удавке.
Всё заблудилось во вражде,
Увязло в тине.
И мы запутались в дожде,
Как в паутине.
И к нам сквозь сумеречный звук,
Сквозь терпкий запах
Крадется город, как паук,
На тонких лапах.
 
 
 
Михаил Юдовский
12 September 2011 @ 07:40 pm
Что притих, словно омут? Ноябрь – это мелочь.
Не давай ему скуку листвою рассыпать.
Лучше что-нибудь выпить от нечего делать,
Чем чего-нибудь сделать от нечего выпить.
Унывать некрасиво. Но праздновать – тоже.
Лучше тихо присесть и откупорить зелье
И с улыбкой глядеть, как мурашки на коже
Коллективно справляют свое новоселье.
Мне приятно подслушивать их пересуды.
Будем бражничать дальше при окнах открытых.
Пусть нам выдаст небесный приемщик посуды
За бутылку допитую пару непитых.
Говорят, что на Кипре по-прежнему жарко
И ландшафт зеленеет от лавра и мирта.
Эти южные страны немножечко жалко –
Я не смог бы без осени, ветра и спирта.
Я люблю эти странные водовороты,
Невеселых дождей невесомые сети.
Так что выпьем, пожалуй, за наши широты –
И за те, и – прости меня, Боже, – за эти.
За сплетенье россий, украин и германий!
Не сдадимся бутылочной рати без боя.
Нам ли жить у Всевышнего вошью в кармане
И блохой на аркане плестись за судьбою?
Наливай-ка по-новой, испытанный друже,
Будем пить до конца, до беспамятства тела
И глядеть изнутри на ненастье снаружи,
Бормоча философски: какое нам дело?
Мне уже сорок три, а тебе тридцать восемь.
Но скажи по-мужски: ты хотел бы на деле
Испытать, какова она, поздняя осень,
Не в каком-нибудь парке, а прямо в постели?
Отказаться нельзя от подобного флирта.
Ты сиди, я пойду прошвырнусь по аллее.
И, конечно, оставлю вам с осенью спирта,
Чтобы ваше знакомство прошло веселее.
Мне и так хорошо. Пробивается просинь
В небесах. И не я тому буду виною,
Если нынче к тебе не заявится осень,
А влюбленно увяжется следом за мною.
Ну, прощай. Не гляди на меня осовело.
В окруженной Германией русской слободке
Лучше выпить херни от отсутствия дела,
Чем наделать херню от отсутствия водки.
 
 
Михаил Юдовский
Как ни странно, но после лыжной истории ни Тася, ни Леся со мною почти не общались. Леся смотрела на меня, как на врага, Тася и вовсе старалась не глядеть в мою сторону. Сначала я не понимал, в чем дело, затем догадася, что Тася в идиотском порыве раскаяния поведала подруге о нашем поцелуе под Ворохтой. Больше всех на меня почему-то злился Ярик.

Read more...Collapse )
 
 
Михаил Юдовский
Я и в самом деле не знал, куда иду, целиком положившись на свои ноги, которые в подобных случаях умнее головы. Ноги привели меня на цетнтральную улицу городка, носившую имя Свободы.
«Славно, – подумал я. – Свободы я, кажется, достиг. Вопрос в том, что мне теперь с этой свободой делать».
Справа от меня показалось здание почтамта. Продолжая повиноваться ногам, я зашел внутрь. В небольшом помещении было пусто. В углу темнели за стеклом несколько телефонных кабинок, за окошком скучала миловидная девушка лет двадцати с небольшим.

Read more...Collapse )
 
 
Михаил Юдовский
Четыре недели спустя мы с Яриком сидели в плацкартном вагоне поезда, отбывающего из Киева в Ивано-Франковск. Напротив расположились еще двое ребят из нашей группы, всего насчитывавшей девять парней, восемь девушек и одного сопровождающего представителя от какой-то туристической фирмы. Read more...Collapse )
 
 
Михаил Юдовский
Мы вышли из институтского корпуса, пересекли парк и зашагали по Брест-Литовскому. Поздний сентябрь радовал солнцем и неповторимой осенней свежестью, под ноги, осыпаясь с веток, падали каштаны, выскакивая из расколовшейся скорлупы, словно маленькие веселые негритята.
Read more...Collapse )